Что оставил после себя Берлускони и кому достанется его бизнес-империя — завещание еще не оглашено

Ожидается, что серьезные возможности для роста после смерти политика и медиагната получат старшая дочь Марина и премьер-министр Италии Джорджия Мелони.

Эту сцену с уверенностью можно было назвать «Преемственность». Пятеро наследников Сильвио Берлускони спешно прибыли в частную больницу в Милане, чтобы проститься со своим больным отцом. Этот человек повлиял на формирование Италии так, как никто другой в ее послевоенной истории, пишет Bloomberg.

33-летняя подруга Берлускони Марта Фашина уже была там, проведя ночь у его постели. Фашина, член Палаты депутатов, имеет огромное влияние на политическую партию Берлускони Forza Italia.

Старшая из детей Берлускони, Марина, прибыла одной из первых — в темных очках и с дизайнерской сумке в руке. Долгое время считавшаяся его фавориткой, она, несмотря на скандал за скандалом защищала своего отца. Сейчас Марина стоит у руля разрастающегося бизнес-конгломерата, в который входит семейная жемчужина Берлускони: холдинговая компания Fininvest SpA.

Даже будучи восьмидесятилетним, Сильвио любил шутить, что будет жить вечно. После его смерти 12 июня мир сможет увидеть, переживет ли на самом деле наследие хитроумного медиа-магната и четырехкратного премьер-министра.

Первые подсказки появятся после того, как будет распечатано его завещания после похорон 14 июня, которые будут отмечены национальным днем траура. Ожидается, что чтение завещания положит начало процессу, который может перекроить границы империи Берлускони. Также параллельно ожидается борьба внутри правящей правоцентристской коалиции Италии, которую премьер-министр Джорджия Мелони, несомненно, попытается использовать для укрепления своей власти.

Через несколько минут после того, как смерть Берлускони стала достоянием общественности, чаты политиков в WhatsApp сразу же оживились. Одним комментарием там можно выразить многое об уходе Берлускони: «Только такой человек, разбирающийся в средствах массовой информации, как Берлускони, мог умереть утром в понедельник, определив всю повестку дня на неделю».

За границей яркий и склонный к скандалам Берлускони, возможно, считался клоуном, но он действительно заложил образец того, как миллиардер может стать лидером страны Большой семерки. За его опытом внимательно следил Дональд Трамп.

Задолго до того, как стать политиком, Берлускони был бизнесменом. Он первым использовал свою власть медиамагната, чтобы добиться избрания и использовать свой пост для защиты и расширения своих деловых интересов. Его жизнь всегда была о бизнесе. Политика была лишь средством для достижения цели.

Бизнес-империя Берлускони оценивается примерно в 7 миллиардов евро (7,6 миллиарда долларов) и охватывает СМИ, банковское дело и спорт. Но для процветания ему потребуется нечто большее, чем его дети, выступающие единым фронтом: ему будет нужна новая бизнес-модель.

«Для его компаний это возможность внедрить инновации, представить новое руководство, иметь возможность решить проблемы не так, как бы он это сделал», — рассуждает Аззурра Ринальди, экономист Римского университета Ла Сапиенца.

План преемственности Берлускони будет в основном сосредоточен на Fininvest, холдинговой компании, в которую входят крупнейший коммерческий вещатель Италии, его крупнейший издатель и миноритарный пакет акций крупного банка.

Берлускони владел около 61% акций Fininvest, а остальные 39% были поделены между его наследниками. Двое его старших детей — Марина и Пьер Сильвио — уже занимают ключевые руководящие должности. 56-летняя Марина является председателем правления Fininvest и издательства Arnoldo Mondadori Editore, а 54-летний Пьер Сильвио является главным исполнительным директором вещательной компании MFE. Ожидается, что завещание подтвердит их ведущие роли.

Ранее известная как Mediaset, компания MFE доминирует на рынке телерекламы в Италии с долей более 40%. Еще в 1990-х годах компания была стартовой площадкой для реализации политических амбиций Берлускони. Но по мере того, как его основатель постарел и перестал смотреть за бизнесом, потоковые гиганты, такие как Netflix Inc. и Amazon.com Inc., перевернули модель доходов от отрасли.

Смерть магната может сделать MFE желанным объектом для приобретения компании, пытающейся создать общеевропейскую вещательную группу.  Французская Vivendi SE, которая пыталась поглотить Mediaset в 2016 году и сейчас является вторым по величине акционером компании, может предпринять еще одну попытку получить контрольный пакет. Стоит отметить,что Акции MFE выросли. Также ходят слухи, что к компании приглядывается Discovery+, американский потоковый сервис.

Хотя есть шанс, что компании Берлускони останутся такими же сильными, как и прежде, будущее Forza Italia, политической партии, которую он основал в 1994 году и до сих пор возглавляет, гораздо более неопределенно. Когда-то она доминировала на политическом ландшафте, но превратилась в самую маленькую правоцентристскую партию в нынешнем коалиционном правительстве.

За день до своей смерти Берлускони планировал провести встречу с официальными лицами, чтобы обсудить будущее партии. С его кончиной неясно, есть ли оно вообще, говорят партийные чиновники в частном порядке.

«Он оставил осиротевшую партию, основанную на харизматичном лидере, без явного наследника», — соглашается Федерико Нилья, соавтор книги о Берлускони. «Еще неизвестно, сможет ли она восстановиться или исчезнет».

Это создает возможность для Мелони, у которой с Берлускони были периоды как любви, так и ненависти. Когда в свои 30 она служила в одном из его правительств, он пренебрежительно называл ее пикколина («маленькая»). Затем она сформировала свою собственную партию «Братья Италии», которая в конечном итоге затмила его собственную.

По иронии судьбы смерть мужчины, который для многих был воплощением токсичной мужественности, по-видимому, укрепила власть двух женщин: первой женщины-премьер-министра Италии и одной из немногих женщин-руководителей крупной коррпорации.

У Джорджии Мелони и Марины Берлускони формальные, хотя и теплые отношения. Марина, в отличие от отца, не проявляла интереса к политике. Деловое наследие Берлускони может сохраниться, но его политическое наследие, возможно, подошло к концу.

Перевод Станислава Прыгунова, специально для «БВ»