Сможет ли Байден избежать российской ловушки Обамы

Нет ничего, что президент России Владимир Путин одновременно ненавидит и любит больше, чем недооценку.

Когда президент США Джо Байден описывает Россию как державу с падающей экономикой, которая мало что производит, кроме нефти и газа, американцы должны надеяться, что он на самом деле не верит в это. То, что это неправда — только половина проблемы. Повторение данных тезисов чревато неприятностями, ведь Владимир Путин ненавидит, когда его недооценивают.

27 июля Байден, говоря о Путине, рассказал, что он «сидит на верхушке экономики, в которой есть ядерное оружие, нефтяные скважины и больше ничего. Больше ничего. Их экономика — что?. Сейчас она восьмая в мире сейчас – и это самая большая в мире? Он знает, что у него настоящая проблема, что, на мой взгляд, делает его еще более опасным».

Подобные разговоры имеют богатую историю в политических кругах США. Покойный сенатор Джон Маккейн любил называть Россию «заправочной станцией, маскирующейся под страну». Реальность разительно иная, считает Bloomberg.

По данным Международного валютного фонда, Россия занимает 11-е место в мире по номинальному ВВП в долларах США, но с учетом паритета покупательной способности — 6-е место по величине, лишь немного меньше, чем у Германии; поскольку Россия является лишь девятой по численности населения страной в мире, это на самом деле неплохо.

Официальное российское статистическое агентство, Росстат, недавно оценило полную долю нефти и газа в российском валовом внутреннем продукте, включая их вклад в другие секторы, и пришло к 15,2% в 2020 году по сравнению с 21,1% в 2018 году. Это примерно вдвое больше, доля энергетического сектора в ВВП США составляет 8%.

Россия не является экспортной сверхдержавой, если не учитывать нефть и газ (которые, вероятно, будут обеспечивать надежный доход еще долгое время после смерти 68-летнего Путина), но у нее достаточно большой внутренний рынок, чтобы иметь возможность поддерживать одну из крупнейших и, что немаловажно, наиболее устойчивых экономик. Управленцы Путина успешно выжимают больше денег из внутренней экономики и меньше из энергоресурсов.

Россия по-прежнему зависит от нефти и газа, составляющих 27,9% доходов федерального бюджета, но в последние годы эта доля значительно сократилась; В 2020 году совокупные поступления от налога на добавленную стоимость, акцизов и налога на прибыль предприятий впервые в истории России превысили отчисления в бюджет от углеводородов.

Другими словами, Путин ни в коем случае не испытывает «настоящих проблем» из-за российской экономики, страдающей от дисбалансов, коррупции и анемичного роста, какой она, безусловно, является. Также неясно, почему предполагаемое экономическое отчаяние «сделает его более опасным» — настоящие невзгоды фактически сделали советских и российских лидеров податливыми, а не агрессивными в конце 1980-х и вплоть до 2000-х годов.

Так что, если Байден имел в виду то, что он сказал, говорит о его плохой информированности и поспешных выводах. Это может привести к неприятным последствиям.

Путин не любит публичное унижение, как обнаружил бывший босс Байдена Барак Обама. Когда Обама назвал Россию «региональной державой», Путин не скрывал, что считает высказывание «неуважительным». Вскоре после этого США столкнулись с вмешательством России в Сирию, нарушившим их ближневосточные планы. 

Как убедительно показал Путин, динамичная открытая экономика, производящая популярные потребительские товары или программное обеспечение, не является предпосылкой для геополитического влияния. Но преодолеть это сравнительно легко, если есть деньги на инновационное оружие и военных. А также, когда авторитарная политическая система предусматривает быстрые, часто лично мотивированные решения. Недооценка такого умелого игрока, как Путин, имеющего в своем распоряжении огромную страну, не только злит его, но и придает ему силы.

В условиях, когда ситуация на Украине остается нестабильной, военное присутствие США на Ближнем Востоке сокращается, а большая часть Африки находится в беспорядке, возможности для продвижения интересов России будут регулярно появляться. Россия кое-что выиграет — как в Сирии и, возможно, Венесуэле — и кое-что проиграет, как в Ливии и на Западных Балканах, но она всегда будет представлять серьезную угрозу интересам Запада.

К счастью для США, Байден не может недооценивать Россию так сильно, как ему хотелось бы, чтобы думали люди, и уж точно не так сильно, как Обама.

Например, в начале июньской встречи на высшем уровне с Путиным он назвал США и Россию «двумя великими державами», а не этим «региональным» бизнесом, как торжественно отметили некоторые сторонники Путина. Но тогда у Байдена была повестка дня: он не хотел, чтобы саммит с недостаточным содержанием контента обернулся полной катастрофой.

Теперь же задача сменилась: необходимо было отвести критику в адрес его сделки с канцлером Германии Ангелой Меркель, которая позволила прокладывать российский газопровод в Германию несмотря на предыдущие попытки США заблокировать проект.

Издевательства над Россией в стиле Маккейна, похоже, сработали так же хорошо, как и простая риторика — комментарий «нефтяные скважины и ничего больше», похоже, вытеснил сделку с Меркель в заголовках СМИ.

Если отделить действия от слов, то ранняя встреча Байдена с Путиным, ослабление давления на Северный поток — 2 и отказ Байдена возложить вину непосредственно на российское правительство за недавние крупные кибератаки в США — это признаки того, что Байден будет более уважительным с Путиным, чем Обама, делая это просто из предосторожности.

Перевод Станислава Прыгунова, специально для «БВ»